— Да я ему сто раз говорила, что он в первом классе. А он не верит. Кричит, что его обманули.

— Ладно, — приняла решение старшая стюардесса Надя. — Пойду командиру скажу.

И вправду, какого еще рожна надо было Адриану! Российские экономические свободы подняли интерес к бывшей империи зла на невиданную высоту. И самолеты из Штатов в Москву и обратно неизменно летели забитыми до отказа. Причем все летевшие требовали первый класс. А где его было взять — этот первый класс, да еще в таком количестве, если в каждом самолете головной салон имел максимум шесть рядов до перегородки, а других самолетов не было? Да если подумать — что такое первый класс? Такое же сиденье под задницей. Пепельница, вделанная в подлокотник вашего кресла. Обеденный столик. О! В первом классе икру дают и выпить. Вот вам и решение проблемы. Сколько у нас заявок на первый класс в листе ожидания? Семьдесят четыре? Отсчитываем семьдесят четыре кресла, вот вам, девочки, скотч, веревочку крепите здесь, по краям, хорошенько только, чтобы не оторвалась в полете, и занавесочку, вот так, вот так. Теперь ты возьми чистый листик бумаги и начерти аккуратненько — сюда стрелочка, это первый класс, а сюда — экономический. Знаешь, как это по-английски будет? Ну и ладненько. И чтобы всем семидесяти четырем икры и выпить — по первому классу.

Адриан сидел прямо перед оторвавшейся еще при взлете занавеской, чудом державшейся на одном из уцелевших креплений. На почти упирающихся в подбородок коленях он держал блокнот с желтыми листами бумаги и пытался сочинить гневный протест.

— Брось ты, — сказал Адриану русский сосед, топивший разочарование в регулярно приносимом запуганной стюардессой Жанной коньяке. — Бесполезно. Считай, попали мы. Вон там мои сзади сидят, — он махнул рукой и чуть не сорвал занавеску окончательно, — зубы скалят. Они мне все завидовали, что я в первом классе лечу, а теперь зубы скалят. Затарились в аэропорту спиртным за пятнадцать баксов и гуляют всю дорогу. А я все то же самое имею за лишних триста.